В Суздальском Ополье исследовано кладбище XIV–XV вв.
11.10.2018
В Суздальском Ополье исследовано кладбище XIV–XV вв.

Средневековое население страдало многочисленными хроническими заболеваниями.

Селище и могильник Михали 3 (Мининское 1) — памятник с непростой судьбой. Интерес к этому комплексу памятников, расположенных в непосредственной близости от южных окраин Суздаля, связан с высокой вероятностью отождествления группы селищ, расположенных на правом берегу р. Мжары с владением «князя» Мины Ивановича, упомянутого в житие Ефросиньи Суздальской. В начале 1990-х годов на памятнике уже проводились раскопки, но, к сожалению, материалы этих работ в настоящее время утрачены.

Согласно результатам разведочных работ предшествующих лет, освоение памятника начинается не позднее второй половины XI в., а наиболее яркие материалы в коллекции подъемного материала относятся к концу XII — первой половине XV вв.


RwX6rb6mtx4.jpg


Летом 2018 г. раскоп был заложен на том участке памятника, где были зафиксированы разрушенные распашкой погребения. Перед экспедицией стояла задача попытаться продатировать выявленное кладбище, понять его соотношение с зоной жилой застройки, а также зафиксировать детали погребального обряда.

В результате работ на площади 71 кв. м был открыт участок кладбища, предварительно датируемого XIV–XV вв. Культурный слой более раннего времени сильно нарушен кладбищенскими перекопами. Находки, которые из него происходят (шиферные пряслица, ножи, наконечник стрелы, западноевропейская монета, астрагал, янтарный крестик, стеклянные бусы разных типов), немногочисленны и в основном иллюстрируют начальный этап существования памятника, связанный с жизнью сельского населения эпохи средневековья. Использование под кладбища окраин жилой зоны предыдущего периода, зачастую выше по склону, — характерная особенность памятников Северо-Восточной Руси.


vSNZjGGloQg.jpg


Археологи изучили 25 непотревоженных погребений, расположенных в несколько ярусов. Плотность размещения могильных ям достаточно высока, все они расположены на участке площадью не более 30 кв. м. Погребения имеют стандартную для христианских захоронений западную ориентировку, костяки лежат вытянуто на спине. Положение рук варьируется — в основном они сложены на груди или в области живота, есть случаи, когда они вытянуты вдоль тела погребенного.

Погребальных даров практически нет, что также естественно для захоронений христиан, — лишь в одном случае обнаружена серьга в виде знака вопроса — яркий маркер материальной культуры Руси удельного времени. Вероятно, в последующем датировку кладбища удастся уточнить по результатам радиоуглеродного датирования — примерно в половине случаев удалось проследить остатки гробовин. Археологи отмечают присутствие по крайней мере 2 вариантов гробов — из досок и из долбленых колод.


tlHjJ4kTCnY.jpg


Интересна антропологическая характеристика исследованного участка кладбища. Полученная палеодемографическая структура вполне типична для сельских кладбищ: преобладают женщины и дети, мужчины же остаются в численном меньшинстве. Специфические антропологические признаки указывают на большой процент близкородственных связей. Все эти люди могут оказаться в большей или меньшей степени родственниками.

Антропологи отметили большое количество патологических проявлений (и у взрослых, и у детей), связанных с хроническими заболеваниями. Как большинство длительно текущих заболеваний, они приводят к ослаблению иммунитета, хроническим воспалительным процессам, анемии. С одной стороны, слабое здоровье — свидетельство общего неблагополучия, низкого качества жизни. С другой стороны — значительная доля людей с хроническими заболеваниями в погребениях свидетельствует о том, что в обществе были возможности поддерживать их жизнь, несмотря на их пониженную работоспособность и потребность в уходе.

Столь плохое состояние здоровья населения резко контрастирует с высоким уровнем достатка, включенности в систему торговых связей, который можно отметить, анализируя комплекс находок, характеризующих этот этап жизни поселения и происходящий, главным образом, из сборов. Может ли быть это следствием того, что в находках, собранных на селище, отразилась материальная культура лишь части населения (членов владельческой администрации). Или это следы общей неустроенности бурного времени? Вопрос пока остается открытым.

Источник: Институт археологии РАН